Дверца чуть не слетела с петель. Амелия уперлась в нее плечом, потом спиной, стараясь не слушать стук и скрежет куклы в духовке. Почувствовав запах горящего дерева, закрыла глаза. Дверца нагревалась; Амелия осторожно пошевелилась. Мозг заполонили удары, в сознании бились вопли. Она знала, что обожгла спину, но не смела отодвинуться. Запах горящего дерева усилился. Ужасно болела нога.

Амелия глянула вверх на настенные часы: без четырех семь. Прошла минута, вопли в мозгу утихли.

Еще минута - прекратились толчки и удары. Остался лишь сильный запах горелого дерева. В воздухе висела дымная пелена. "Люди заметят это, подумала она. - Теперь, когда все позади, они придут и помогут".

Амелия открыла дверцу. Тошнотворный запах обугленного дерева заполнил кухню. Нечто темное, душное ворвалось в сознание, и она снова услышала вопли. Мозг окутало горячей волной, превратившейся в торжествующий клич.

Амелия встала и выключила газ. Взяла из ящика щипцы для льда и вытащила обугленную, скрюченную деревяшку. Бросила ее в раковину и пустила воду. Подождав, пока та перестанет дымить, она прошла в спальню, подняла трубку и набрала номер.

- Это я, мам, - сказала Амелия. - Извини, что я так поступила. Мне хочется провести этот вечер с тобой, хотя и немного поздновато. Ты не могла бы зайти ко мне? - Она прислушалась. - Хорошо...

Повесив трубку, Амелия прошла на кухню, извлекла из подставки самый длинный разделочный нож, подошла к двери и легко отодвинула задвижку. Захватив нож в гостинную, она сняла халат и исполнила танец охоты - танец радости и наслаждения предстоящим убийством. Закончив, она уселась в углу, скрестив ноги.